![[object Object],[object Object]](https://cdn.sanity.io/images/tsza235h/production/a4cad417781a8de506a9e59abf3f2bd164abdac6-800x450.webp?w=3840&h=2160&fit=max&auto=format)
Токсичное наследство
Если сжечь все угольные активы покойного олигарха, загрязнение от них сравнится с выбросами всей страны за год
В ходе дележа вдову миллиардера Дмитрия Босова признали иноагентом. Если сжечь все угольные активы покойного олигарха, загрязнение от них сравнится с выбросами всей страны за год. Но волнует ли это наследников и российские власти?
Весной 2020 года имя Дмитрия Босова прогремело сразу в двух контекстах. Сначала бизнесмен впервые вошёл в список Forbes как долларовый миллиардер с состоянием $1,1 млрд и занял там 86 место. Спустя всего несколько недель, 6 мая, стало известно о его смерти. С этого момента история его угольной империи превратилась в череду сделок, судебных споров и корпоративных конфликтов.
Что сразу же показалось многим странным — ни в личной жизни, ни в бизнесе явных проблем у него не наблюдалось. Казалось, что даже напротив. Увеличивались не только его капиталы, но вместе с ними и связи.
При жизни Дмитрий Босов был приближен к власти. В том числе и буквально приближен. На Рублёвке жил в огромном особняке рядом с усадьбой фонда ДАР и корпоративным посёлком руководителей ФСО. По данным «Новой газеты», на том самом бизнес-джете, который бизнесмен использовал в своих личных целях, летал, например, со своей семьей полный тезка Михаила Мишустина, когда тот еще возглавлял Федеральную налоговую службу. А дочь тогдашнего министра обороны Сергея Шойгу создала компанию «Арктик Логистик», вошедшую в холдинг Босова. Причем, номер телефона «Арктик Логистик» совпадал с номером не только босовского «Востокугля», но и Рабочей группы «Развитие Арктики и Северного морского пути» Экспертного совета при Правительстве РФ.
То есть, свое внимание к ресурсам Арктики (и бизнесу Дмитрия Босова) власть начала демонстрировать еще лет десять назад. И, разумеется, отдавать их в непроверенные руки после случившегося так кстати самоубийства не собиралась.
После смерти Босова борьба за его активы развернулась сразу в нескольких регионах.
В Арктике, на Таймыре, спорными оказались угольные лицензии и проекты «Арктической горной компании». На Дальнем Востоке, в Приморье и Амурской области решалась судьба порта Вера и Огоджинского месторождения. А в Ненецком автономном округе под вопросом оказалось будущее проекта «Печора СПГ». Раздел империи охватил всю географию интересов Босова — от Карского моря до побережья Тихого океана.
Новые собственники
Арктическая горная компания (АГК) стала первым центром притяжения интересов. Компания владела лицензиями на добычу и геологоразведку угля на Таймыре и входила в число ключевых активов «Востокугля». Привлекательность актива заключалась в сочетании лицензий на разработку месторождений в Арктике и доступа к прибрежной инфраструктуре: АГК арендовала у Диксона участок для строительства угольного терминала «Чайка», где планировалось обустроить причал для приёма грузов и обеспечить экспортные маршруты.
После смерти Босова начались переговоры о продаже. В 2021 году предприниматель Роман Троценко публично называл сумму сделки за 50% АГК — около $100 млн. Но заключение зависело от урегулирования давнего конфликта с совладельцем Александром Исаевым. В ход пошли иски: кипрская Isova Investments (через неё «Аллтек» — одна из структур Босова, через которую он осуществлял контроль за другими компаниями) и сама компания подали в суд на Исаева и бывшего гендиректора Вадима Бугаева. Сумма иска совпала с предыдущим штрафом Росприроднадзора — 600,5 млн рублей.
К этому моменту у компании уже была история с претензиями государства. В 2017 году Росприроднадзор зафиксировал нарушения на Малолемберовском месторождении: отвалы вскрыши перекрывали почву, фиксировались разливы нефтепродуктов. Штраф составил 274,5 млн рублей. В 2019-м последовало новое взыскание — за нарушение условий лицензии.
Несмотря на накопленные претензии, к марту 2021 года акционеры урегулировали споры, иски были отозваны, а в мае сделка с Троценко была закрыта. Теперь АГК входит в орбиту его «Северной звезды», которая осваивает Сырадасайское месторождение угля — всего в 110 километрах от посёлка Диксон. «Северная звезда» — часть группы «Русская энергия», объединяющей проекты миллиардера Романа Троценко.
Но компания не ушла из поля зрения надзорных органов. Западно-Сибирская транспортная прокуратура оспаривает аренду участка возле мыса Чайка, где АГК строит угольный терминал. По данным прокуратуры, арендованная земля пересекается с федеральной собственностью вдоль береговой линии Карского моря. По итогам торгов компания передала участок администрации Диксона, но иск был подан и к самой администрации. Власти посёлка, напротив, заявляют, что участок был образован законно для нужд порта.
Вместе с АГК структуры Троценко получили и другие угольные активы на Таймыре — Полярную горнорудную компанию и «Востокуголь Диксон».
Другим крупным блоком активов Босова были порт Вера в Приморье и Огоджинский угольный проект в Амурской области. Летом 2020 года наследники продали свои доли — по 50% — за 10 млрд рублей структурам, которые уже владели второй половиной. Покупателями стали «Порт Вера Холдинг» и «Огоджа», среди акционеров которых есть «Ростех». Консолидация позволила объявить о новой стратегии развития проектов. Сделка проходила с согласия всех наследников, что подтвердил один из сыновей Босова.
Однако до этого сделки сопровождались острым конфликтом. В августе 2020 года «Ростех» и партнёры потребовали от «Востокугля» реализовать call-опционы и передать им дополнительные доли по номинальной стоимости — всего за 3,34 тыс. рублей. Основанием называлась смена контроля: смерть Босова и вынужденный уход Александра Исаева, владевшего половиной «Востокугля». Аналогичные требования были предъявлены по проекту «Огоджа». «Востокуголь» спорил в судах, но к концу 2020 года стороны вели переговоры о мировом соглашении. В итоге все претензии были сняты, иски отозваны, а сделки доведены до конца.
Позднее оба актива оказались в руках бизнесмена Альберта Авдоляна. Его структура «А-Проперти» ещё в 2019 году заявляла о планах создать на Дальнем Востоке промышленный кластер: объединить ЯТЭК, Эльгинское месторождение, порт Вера и Огоджинский проект.
С приходом нового собственника вскрылись старые проблемы. В Приморье жители давно жаловались на порт Вера: прокуратура фиксировала загрязнение угольной пылью, отсутствие защитных экранов и укрытий на складах. Пыль покрывала побережье и попадала в воду. Проверки заканчивались штрафами в сотни тысяч рублей, что несоизмеримо с масштабом проблемы. В Амурской области строительство дороги от месторождения Огоджа к БАМу вызывало протесты экологов: трассу проложили через Гербиканский заказник, где обитают редкие виды. В 2018 году статус заказника изменили «в интересах» угольной компании Босова. Экологи и местные активисты утверждали, что якобы работы тогда велись структурами Босова без завершенной экологической экспертизы и даже при судебных запретах. Тем не менее в мае 2025 года первая очередь дороги была завершена.
Ещё один актив Босова — проект «Печора СПГ» в Ненецком округе. После смерти бизнесмена его купил бывший депутат Госдумы Виталий Южилин и партнёры, сделка оценивалась примерно в $100 млн. Роснефть к этому моменту уже вышла из проекта, сочтя его бесперспективным. Новые владельцы обещали амбициозный старт: к 2025 году построить метаноловый завод мощностью 1,7 млн тонн, выйти на добычу 2 млрд кубометров газа в год и провести газопровод до Баренцева моря. К 2027 году планировалось удвоить добычу и построить вторую очередь завода, а общий объем инвестиций оценивался в 200 млрд рублей.
Реальность оказалась иной.
Жители Ненецкого округа встретили планы по строительству метанольного завода у Кумжи с настороженностью. 30 мая 2022 года состоялись дистанционные общественные слушания, посвященные проекту, и в официальном протоколе было зафиксировано мнение общественности. В частности, движение «Защиты и развития НАО» подчеркнуло, что размещение завода компании «Русхим» не соответствует требованиям населения о минимальном воздействии на экосистему реки Печора.
Вне Арктики наследники Босова также избавились от ряда активов. В 2021 году структуры Альберта Авдоляна приобрели «Сибантрацит» — крупнейшего производителя антрацита. Спустя два года компания была перепродана «Башкирскому промышленному холдингу», позднее переименованному в «Сибкапитал». Ранее, по данным ЕГРЮЛ, контрольные доли принадлежали бывшему совладельцу инжиниринговой компании «Петон» Олегу Полякову и предпринимателю Ванику Ванунцу. Сегодня учредители скрыты в соответствии с ФЗ-129.
Смерть Дмитрия Босова положила конец его личной истории, но открыла череду корпоративных и юридических сюжетов. Его активы разделили между собой несколько крупных игроков. Одни проекты, как «Северная звезда», активно строятся и расширяются. Другие, как «Печора СПГ», буксуют и откладываются. А рядом неизменно тянутся экологические конфликты — от угольной пыли на побережье Приморья до угрозы, нависшей над рекой Печора.
Почему угольное наследие становится проблемой
Значительная часть активов Босова связана с углём. В сегодняшнем мире такое наследие, переданное новым владельцам, можно смело назвать токсичным.
Уголь — это наиболее разрушительный для климата вид ископаемого топлива: его сжигание выбрасывает больше всего углекислого газа (CO₂) на единицу произведённой энергии (примерно на четверть больше по сравнению с нефтью и почти вдвое больше по сравнению с ископаемым газом). Выбросы CO₂ от сжигания угля ответственны более чем за 0,3 °C из примерно 1 °C повышения средней глобальной температуры планеты с начала индустриальной революции.
Сжигание угля — это также значительный источник чёрного углерода, представляющего особую проблему для Арктики: оседая на снеге и льду, частички чёрного углерода делают их более тёмными, снижая отражательную способность Арктики. Это усиливает потепление и таяние льда.
По расчётам Международного энергетического агентства 2019 года, разработка новых угольных шахт или расширение существующих гарантированно сделает Парижскую температурную цель недостижимой. Чтобы нагревание планеты осталось в относительно безопасных пределах 1,5° C, около 90% мировых запасов угля должны остаться неразведенными.
По расчётам «Арктиды», если добыть и сжечь все балансовые запасы угля «Сибантрацита» (685 млн тонн), суммарные выбросы CO₂ составят 1,8 млрд тонн — это эквивалентно 90% годовых выбросов России.
А запасы каменного угля Сугодинско-Огоджинской угленосной площади могут привести к эмиссии 102 млн тонн CO₂ — это как годовые выбросы всего сельского хозяйства страны.
Помимо нагрузки на климат, сжигание угля загрязняет воздух, выделяя токсичные вещества: ртуть, диоксид серы, оксиды азота, твёрдые частицы, свинец и другие тяжёлые металлы. Последствия для здоровья могут включать астму, затруднённое дыхание, повреждения мозга, сердечно-сосудистые заболевания, рак, неврологические расстройств и преждевременную смерть. За примерами далеко ходить не нужно: проблемы «чёрного неба» в Красноярске и чёрных от угольной пыли подоконников в Мурманске существенно снижают качество жизни населения и не решаются годами.
Кроме того, сжигание угля в ТЭЦ образует техногенный отход — летучую золу, которая может загрязнять водные объекты. Она также содержит мелкодисперсные частицы, включая PM2.5. Они представляют особую экологическую опасность, так как могут оставаться глубоко в лёгких человека.
Среди других негативных воздействий — кислотный дренаж угольных шахт, уничтожение горных ручьёв и долин при добыче угля открытым способом со срезанием горных вершин, а также возможные конфликты за воду.
На климатических переговорах в 2021 году в Глазго, в которых принимала участие и Россия, страны мира договорились о поэтапном сокращении использования угля в целях сохранения климата. Хотя уголь остаётся крупнейшим источником электроэнергии, его доля в мировом производстве электроэнергии сегодня самая низкая с 1974 года. В развитых экономиках пик потребления угля был пройден в 2007 году, а в Китае и Индии — крупнейших мировых потребителях угля — возобновляемые источники энергии сегодня также начинают вытеснять уголь.
В коалицию The Powering Past Coal Alliance, работающую над ускорением перехода от угля к чистой энергетике, уже входит 180 национальных и региональных правительств, компаний и организаций. Лидеры финансового сектора заявляют, что сегодня «нет оснований» для финансирования новых угольных проектов, а Bloomberg запустил «обратный отсчёт» для угля, отслеживая мировой прогресс в закрытии угольных станций (Россия остаётся помечена на карте красным, поскольку продолжает строить новые угольные энергоблоки).
Спустя пять лет после смерти Дмитрия Босова его угольная империя окончательно перестала быть единым целым и стала частью разных, порой конкурирующих, проектов. При этом за каждым из них тянутся следы прежних конфликтов и вопросов — и не только корпоративных, но и экологических. Бывают такие наследства, которые лучше всё-таки не получать.
Фото обложки: Евгений Разумный / Коммерсантъ
